Представители оппозиции, из тех, которые сумели пережить смуту, гаечную работу и поправки к уголовному законодательству, как всегда безответственно кричали на митингах о реванше, и Временный Диктатор готов был даже согласиться с ними, однако сознавал: реванш реализуем только при наличии общенациональной идеи, а идеи такого рода в обескровленном затяжной войной государстве пока не наблюдалось.

Временный Диктатор рассмотрел несколько возможностей для возникновения указанной идеи. Hапример, можно было реанимировать идею экспансии, территориальных претензий к традиционным внешним противникам, но подобный реванш чреват новой войной и новым поражением, а второго такого поражения, понимал Диктатор, страна не вынесет.

Можно было попробовать идею духовного роста, поддерживаемого рядом социально ориентированных программ, налоговыми льготами для меценатов и бюджетными отчислениями в сферу высоких искусств. Однако этот во всех отношениях привлекательный путь требует терпения, времени и народного понимания. А с терпением обычно напряженка, особенно - во втором акте трагикомедии послевоенных реформ; со временем - еще хуже: не дадут на такое дело времени, никому никогда не давали и теперь не дадут; а народное понимание - где его возьмешь народное понимание-то, когда уровень еще ниже среднего и народ отдает предпочтение стакану бормотухи культпоходам в театр?

"Вот если бы народ был другой, - думал иногда мечтательно Диктатор. Образованный, непьющий, ответственный, думающий наконец. С таким бы народом..."

Пока Временный Диктатор размышлял о возможных путях развития для страны, в ней самой экстремистскими элементами и разведками традиционных противников были посеяны и взошли ростки сепаратизма, шовинизма и эксгибиционизма. Дошло до того, что предприняли попытку отделиться северные провинции, а на самого Диктатора трижды покушались, причем второе покушение едва не стоило тому пальцев на левой руке, когда пуля террориста-одиночки, срикошетировав от ордена на груди премьер-министра, раздробила Диктатору ладонь.