- Смотри! - Гуго показал мечом на вершину холма, туда, где еще вечером они видели нависающую над лагерем маркиза скалу.

- Пресвятая Дева! - вскричал Бизоль. - Этот козырек все же рухнул им на головы!

- О, Иисусе!

Не говоря больше ни слова, они бросились в ту сторону, огибая холм. Но уже издали стало ясно, что помочь несчастным ничем нельзя. Лагерь маркиза представлял ужасное зрелище: рухнувшая скала похоронила под своими обломками все в окружности двухсот локтей. Из-под каменистой толщи не доносилось ни стонов, ни шепота, - лишь мертвая, зловещая тишина.

- Бедняги, они все погибли, - пробормотал Бизоль, ковыряя мечом камни. - Их сплющило, как клинок на наковальне.

- Легкая, быстрая смерть, - сумрачно произнес Гуго.

- Жаль маркиза и кабальерос. Они только начинали мне нравиться.

- На все водя Божья, - Гуго огляделся и отступил назад. - Уйдем отсюда. Здесь бродит смерть.

Через некоторое время, поспешно собравшись, они покинули это горестное место и деревушку Ренн-Ле-Шато, направившись назад, к Каркассону. Затем, проехав через Нарбонн они оставили позади весь Лангедок, и путь их теперь лежал к родным местам Шампани - в Труа, в замки Маэн и Сент-Омер.

3

Аббат Сито, стоя спиной к камину и потирая рукой выпуклые глаза, слушал доклад киновита - монаха в куафе, с небольшой родинкой под левым глазом.

- Нам не удалось точно установить, кто ждал конверса вчера вечером, ровным, безжизненным голосом говорил монах. - Но на подозрении три фигуры: жонглер Жарнак, кожевенник Ландрик Толстый, и ростовщик-ломбардец Вер. С каждым из них конверс беседовал с глазу на глаз.

- И каждый из них общается со множеством людей, - произнес аббат, - что очень удобно в силу их профессии. Но удобнее всего перелетной птичке, которая поет свои песенки и легко входит в доверие людей.