– Хорошо, – неожиданно легко согласилась Алена.

Я поднялся, чтобы идти в бассейн. Вика пошла впереди, показывая дорогу, Алена сзади. Я чувствовал спиной ее взгляд. На пороге я задержался и оглянулся, пропустив Алену вперед. И обнаружил, что Оксана не пошла с нами. Схватив взятую мной в баре приставку, она подключила ее к имплантам на руке. Даже с расстояния в десять метров мне было хорошо видно ту часть экрана, которую не скрывала пышная грудь девушки.

Оксана не подключилась к поисковому серверу, не делала запросов. А передавала информацию. Что-то настолько ценное и секретное, что нельзя было воспользоваться телефоном и видеокамерой. Или то, что нельзя описать словами – например, образ, запечатленный в сознании.

О женщины! Имя вам – вероломство!

Мне действия девушки совсем не понравились. Почему-то сразу представилось, что красивая брюнетка докладывает кому-то о встрече со мной. Передает мой образ, манеру речи, интонации. Если лицо можно изменить, отпечатки пальцев и рисунок сетчатки глаза – подделать, то комплексный анализ визуальной картинки расскажет о человеке все, как бы он ни старался измениться. А я даже не озаботился поработать над своей внешностью.

Переведя взгляд на экран большого стереовизора, я, к своему ужасу, обнаружил, что тридцать третьим

Такое я видел в первый раз. Я имею в виду не свое фото по стереовизору, а столь осмысленную нагрузку на тридцать третий кадр. Рекламщики иногда изощрялись, вставляя в «невидимые» кадры призывы купить ту или иную марку йогурта или пива – но чтобы по общественному каналу стереовизора шла служебная информация неизвестного ведомства? По всей видимости, кодированный сигнал получала сейчас вся сеть законспирированных сотрудников тайной службы столицы. И не только столицы. Хорошо, что я в свое время просто ради забавы научился «читать» тридцать третий кадр – если, конечно, он присутствовал в передаче.