Завернув в кафе, пустое в этот час, Нифжи заказал обед и устроился за свободным столиком. Глотая горячий коктейль, он пытался успокоиться, наконец-то обрести ясность мыслей. Космиты… О, да, он мог оказать им неоценимую услугу, разболтав о «Великом ударе» или воспроизведя по памяти некоторые материалы секретных архивов. Однако, всё, что он знал о «повернувшихся к кодо», друзьях электян, убеждало: они не могли устроить на него охоту. Тем более нелепо с их стороны пытаться уничтожить его! Тот человек, угрожавший расправой, разумеется, не принадлежал к космитам. Тогда кто он?

Прикрыв в задумчивости глаза, он не заметил, как синий плащ металлическим отливом скользнул от стойки раздаточного автомата: человек, которым были заняты его мысли, тихо присел напротив него.

– А ты не позаботился уйти далеко. Ты дурак, последний дурак из всех, с кем я имел дело.

От неожиданности у Нифжи слова застряли в горле, дрожащей рукой он поставил бокал и хрипло произнес: – Кто ты?! Зачем все это?!

– Тебе ни к чему моё имя. Скоро ты станешь мертвее мяса в твоей тарелке. Однако прикончить здесь человека слишком просто. Поторопитесь, тех.

– Но зачем?! Если ты знаешь, кто я… Я не имею отношения к космитам. Я никогда не знал никого из них. Объясни мне… Нет, послушай, – Нифжи склонился над столом и, глядя в презрительно сузившиеся глаза незнакомца, перешел на шепот: – Я богат. Очень богат! Я заработал три с половиной тысячи карт. Оранжевых! Понимаешь?! Ты можешь получить их – это большое благополучие.

– Вижу. Твой остывающий обед стоит моего двухдневного заработка. Ты соришь деньгами, даже удирал на скоростном за двадцать пять жетонов. А кто-то бредит миской пустой похлебки, пьет гнилую воду. Кого-то, как убойную скотину перемалывают железные колеса машин. А ты, ты ничтожный умник – жив и неплохо себя чувствуешь. Десять лет назад я выбрался из этой грязи… Я помню её и содрогаюсь. Но теперь мне плевать! Слышишь?! Мне не нужны твои деньги! Поторопись, тех – нехорошо, если вместо меня, тебя достанут другие.