Я все прекрасно понимаю, к вашему сведению. Понимаю, что вам захотелось подурачиться. А почему бы нет, в самом деле? Но только и моему терпению есть предел. Вот, забирайте вашу рубашку, штаны забирайте - и пошли вы к... Не успел режиссер сорвать с себя и швырнуть под ноги блестящую рубашку, не успел назвать точный, хотя и малоприятный для слуха СЕМИЭТАЖНЫЙ адрес, по которому приготовился послать шутника-работодателя, как получил такой сокрушительный удар, что бестолково взмахнув руками грохнулся на пол и весь скорчился от боли. Это было нечто ужасное! Он физически ощутил удар и мог бы поклясться, что получил его ВСЕМ ТЕЛОМ, вдобавок не только снаружи, но и ИЗНУТРИ! Болело все, что только могло болеть: глаза, нос, зубы, печень, почки, суставы, мышцы, ногти. Болели даже корни малейшей волосинки на теле, словно за каждую из них с силой дернули. Зудела кожа, точно от сильного химического ожога. И при всем этом режиссер напрочь не видел того, кто его ударил. Лупоглазый официант по-прежнему протягивал ему черное яйцо на салфеточке, которое Бесконечность положил туда прежде чем начал демонстративно раздеваться. Господин Зельбелов сидел в кресле, то есть довольно далеко от него. Ни за спиной, ни по бокам никто не появлялся... Но кто-то же стукнул его! Да еще так умело. В нервный центр заехал, не иначе. Но что за странный нервный центр такой? Или это был некий УДАР В ПСИХИКУ?! Мистика какая-то... - Мне лучше не перечить, мой дорогой,- прозвучал сквозь гул в ушах ровный голос господина Зельбелова. Бесконечность с усилием поднял налитую свинцом голову. Шея определенно плохо гнулась, позвонки скрипели, когда терлись один о другой, но не это главное...