— Господин офицер, — заметил мой отец, — вы, кажется, забыли про купание… по-фламандски?

— О нет, нет!.. — замахал руками офицер.

Мы ушли ночью, когда начала спадать вода. Далекие залпы орудий, зарево горящей деревни, отражающееся а темной маслянистой воде, вскрик неожиданно оступившегося в яму человека — такой запомнилась мне эта ночь. Со многими приключениями мы добрались до голландской границы. Отсюда нас переправили во Францию. Отец вскоре ушел в армию, Я остался с матерью.

Прошли годы, и наступил радостный день возвращения. Мы вернулись в наш старый дом на берегу Мааса. Окна были выбиты, мебель сломана… Вначале в нашем доме расположились немцы, потом он был покинут, и в нем никто не жил целых три года. Сырой и холодный, он, казалось, тоже тосковал о нас все это время.

Груда книг лежала на полу кабинета. В моей комнате весь потолок был продырявлен десятками выстрелов. Я внимательно в них вгляделся: дыры в потолке располагались подобно созвездиям на моем звездном глобусе, валявшемся здесь же. Видимо, офицер, который жил здесь, увлекался астрономией на особый, прусский манер.

Отец устроился на работу и уезжал каждое утро на строящийся за городом химический завод. Я начал посещать лицей и много работал в саду, где помогал Франсуа, нашему слуге, человеку одинокому и трудолюбивому, который нашел в нашей семье свой дом.

Памятный разговор произошел как-то у меня с отцом.

— Отец, — спросил я его, — почему мы Меканикусы? Почему у нас такая странная фамилия? Мы не фламандцы? Когда я жил во Франции, я спрашивал всех родных. И дядя сказал, что это маленькая тайна и ответить мне сможешь только ты. Франсуа тоже ничего не знает. Это тайна?

— Да, если хочешь…

— Тайна?!

— Видишь ли, все уверены, что Меканикусы много столетий были почтенными купцами.