- Но Релкин смертный. Он обречен умереть.

- Таким образом, дитя стихии будет потеряно, добровольно приняв смерть, - изумленно сказала Селера.

- Это экстраординарная вещь, - возразила Лессис. - Так любить этот мир, чтобы принять боль жизни.

Глаза Белл вспыхнули, и она с внезапным оживлением Хлопнула руками.

- Это связано с драконом, должно быть, так. Но драконы не восприимчивы к магии, им трудно скользить в узоре предсказуемого будущего.

- Кроме этого, однако, мы ничего не знаем, - все так же грустно сказала Рибела.

- Мы не можем понять механику того, что он сделал. Как он мог передать сон за много миль, через холмы так, что его увидели Дракон и мальчик-драконир? Сам он ничего объяснить не может.

Мы - тоже.

И тут Белл детально описала их затруднение. Релкин и понятия не имел о магической грамотности, знаниях, с помощью которых свершается волшебство. Он не может описать свои судорожные реакции на опасность и экстремальные ситуации. Поэтому-то он не может ответить и на их вопросы - Вы неоднократно и раньше опрашивали его. Какие изменения вы заметили в нем за это время?

- Мало. Он молод, но видел ужасов более, чем достаточно.

Ну, и, конечно, он - мальчик-драконир Селера заговорила торопливо, словно боялась, что ее слова прозвучат как богохульство.

- Он уверяет, что поклоняется Старым Богам. Он отрицает катехизис, весь, кроме молитвы Великой Матери.

Рибела молча покачала головой.

- Особенно он уважает Каймо, госпожа, старого Бога Удачи, - близко поставленные глаза Селеры уставились в глаза Рибелы.

- О да, старик Каймо, любитель бросать кости, - улыбнулась Рибела. Он всегда казался мне причудливым и довольно странным божком.

- Если Каймо все еще гадает на костях, то Релкину он нагадал кое-какие трудности, - заметила Лессис.

- В Релкине есть ядро, но он боится своего предназначения, - сказала Белл. - Он боится, что это вырвет его из жизни, которую он себе запланировал на будущее, когда окончит службу в Легионах.