- А как сейчас насчет парашюта? - спросил я. - Это твой последний шанс.

- Почему это?

- Потому что я опускаюсь. Внутренняя оболочка явно поднялась, мы только что это видели. Есть шанс, что под ней появился хоть небольшой безоблачный промежуток, какое-нибудь просматриваемое пространство. Конечно, если не успев выйти из облаков, мы врежемся в скалу или дерево, мы погибнем; но если останемся здесь - тем более погибнем.

- А если не врежемся в скалу - выживем, чтобы умереть в другой раз, хохотнул Эро Шан.

- Совершенно верно, - согласился я. - Я опускаюсь.

- Я опускаюсь с тобой.

Я долго планировал вниз - это было медленное, очень медленное скольжение. Я избегал ненужных случайностей. Одиннадцать тысяч футов, десять тысяч, девять тысяч. Я отметил, что частичная видимость появилась на десяти тысячах, а на девяти я вдруг заметил острую зазубренную вершину горы, торчащую прямо перед нами. Я рисковал, и как я рисковал!

Эро Шан присвистнул.

- Мне кажется, что если твое... это... приспособление для приземления не втянется, оно соскоблит кусок скалы, - сказал он. - Или скала соскоблит кусок энотара, что вернее.

- Шасси убрано.

Я обратил внимание, каким слабым кажется мой голос, а ведь я почти кричал.

Сейчас, в новом направлении, я планировал так медленно, что большую часть времени энотар двигался почти точно по горизонтали. Восемь тысяч футов, семь тысяч. Шесть тысяч. Мы с Эро Шаном вскрикнули в унисон. Под нами были холмы и деревья, реки и жизнь!

Внезапная реакция на долгое нервное напряжение заставила нас ненадолго замолчать. Эро Шан заговорил первым.

- Это не похоже ни на одну местность, которую я видел в Корве, - сказал он.

- И это определенно не похоже на то, что я видел возле Санары, согласился я. - Это вообще не похоже на то, что мы пролетали на пути сюда.

- Это красиво, - сказал Эро Шан.