— Втроем пойдем? — спросил Байрут.

— Я думаю, да, — сказала Мессина. — Для них это очень важно.

Без лишних слов они вышли из каюты Лохиэль и спустились на лифте ярусом ниже. Члены команды, которые попадались им на пути, имели вполне здравомыслящий вид и занимались делом.

Дверь в лазарет была открыта, и из тианьги веяло свежестью. К этому примешивался слабый запах, напоминающий жженую мяту.

Келли, как всегда, пребывали в движении, где неуклюжесть странно сочеталась с грацией. Лохиэль не понимала, как она могла раньше находить этот их танец комичным. Больше ей так никогда не покажется.

Когда Лохиэль и ее спутники вошли, келли разделились. Связующая, танцуя и вращая головным отростком, вышла вперед.

— Капитан, — сказала она своим до нелепости приятным голосом, — мы трое ожидали вас.

А мы-то считали их наивными, довольно глупыми существами. Очень недальновидно, если учесть, как сложна их биотехника. Как сознаться перед ними в своем невежестве — и как объяснить, что теперь, прозрев, мы им больше не доверяем?

Пока Лохиэль колебалась, подыскивая нужные слова, Мессина сказала с навигаторской прямотой:

— Мы не спрашиваем о мотивах, побудивших вас совершить самосуд над Видок. Мы хотим только знать, как вы это делаете.

Ниук2 и Ву4 затрубили и заухали, а Штоинк сказала:

— Вы смотрите на наше искусство, как на оружие, но нам не хотелось бы проделать остаток пути запертыми в оружейном отсеке.

Это была шутка, которая странным образом поправила самочувствие Лохиэль — как будто келли и впрямь всего лишь веселые ребята с дурацкими именами, имеющие пристрастие к дешевым человеческим остротам. Может, так оно и есть, но они только что показали свою другую сторону — тоже, впрочем, весьма близкую человеку. Не совсем понятно, волнует это ее или, наоборот, успокаивает.

— Мы трое используем свой талант только на благо корабля, — сказала Штоинк. — Это наш обет, и мы трое его соблюдаем.