Клякса жаждал захватывающих приключений и пришёл к выводу, что для того, чтобы всевозможных приключений было как можно больше, и чтобы все приключения были как можно более захватывающими, плыть надо как можно дальше, и плавать нужно как можно дольше. И Клякса решил, во что бы то ни стало, устроиться матросом на ост — индийский корабль, как называли в Европе все европейские корабли, которые курсировали в Индию и Китай, почти на край света, как считали моряки. И только одна мысль о том, что он, Клякса, увидит другие дальние страны, приводила его в небывалый восторг. В еще больший восторг Кляксу приводила мысль о случайной встрече с дикарями какого-нибудь тихоокеанского острова, которые иногда приключались с заблудившимися кораблями. Клякса представлял, мысленно, как он, Клякса, и его друзья- матросы, под тропическими пальмами и под жарким солнцем, учит дикарей уму-разуму, неся им европейскую цивилизацию, и дарит дикарям стеклянные бусы, колокольчики и всевозможную утварь, имевшуюся на всех ост-индийских кораблях, на всякий случай, специально для дикарей, если к дикарям на остров забросит судьба этот корабль, в результате какого-нибудь шторма, или в результате других непредвиденных и чрезвычайных происшествий. И Клякса приходил в небывалый восторг при одной лишь мысли, что благодарные дикари объявят его, и его друзей-матросов, богами, и будут трепетать перед ним и его друзьями. И хотя, он в примитивных языческих богов не верил, сама мысль о возможности, побыть пару дней, пусть, даже, и у жалких дикарей, в роли их языческого бога, грела Кляксе душу.

Стать жертвой агрессивного поведения дикарей, угодить, в стычке, к ним в плен, и быть, в итоге, поджаренным на костре, и съеденным ими, что тоже иногда случалось с матросами, в планы Кляксы не входило. Он надеялся, что все опасности пройдут мимо него, стороной. И ещё, Клякса был уверен, что когда он, повидав Земной шар, вернётся домой, то все жители села и всей округи, при встрече, будут снимать перед ним, Кляксой, свою шляпу, а кое-кто, даже и кланяться, как перед графом, так как он, Клякса, ни какой-то там замухрышка, а морской волк и герой, познавший моря и океаны.