— Все, хватит, — наконец не выдержал Каник, с тревогой наблюдавший за тимкиными магическими экспериментами, — кончайте Олафа консервировать! Сколько можно над человеком издеваться. Вы его так сейчас уделали, как и сама Лурда не смогла бы!

— Да уж, — неохотно согласился Боня, — далеко ведьме до тимкиных талантов. Он у нас мальчик хоть и неколдучий, заклинаниям неподвластный, но вредное волшебство у него на удивление хорошо получается. Профессионально, — и Хозяйственный с огорченным видом плюхнулся на стул, демонстративно отвернувшись от Тимки.

— Кстати, — Тим хлопнул себя по лбу ладонью, — Лурда! Она же здесь, рядом! Как я про нее забыл? Надо у ведьмы совета спросить, — и мальчик скорым шагом направился к большой, почти метр на метр, картине, одиноко висевшей на стене возле дальнего окна.

— Она тебе насоветует, — пренебрежительно хмыкнул Боня, но встал и пошел за Тимкой.

Когда-то король Бегий, один из прежних правителей Закрытого королевства, подарил Олафу картину. Не ахти какое произведение, так себе полотно, но ценность картины была в том, что Бегий сам написал ее. В знак особого уважения к волшебнику.

Спустя много лет Олаф нашел новое применение для ценного подарка: он заключил в него проштрафившихся ведьму Лурду и коварного Торсуна, последнего правителя Королевства.

Тимка и Боня одновременно остановились перед картиной. Тим внимательно вгляделся в королевское произведение: на обрамленном золотым багетом холсте был изображен королевский бильярдный зал с широченным игральным столом посреди и с роскошной вычурной мебелью вдоль стен. Раньше, когда Тимка впервые увидел картину, на ней царили порядок и какое-то торжественное спокойствие.