- Ты доволен, что едешь?

- Доволен? Не то слово. Видишь ли, для меня все это очень важно. Памятники материальной культуры заставляют говорить молчащие века, восстанавливают потерянные звенья - те, что разрывало время, мощь стихий и разгул варварства. Я многого жду от этого города. Пройти сквозь пласты тысячелетий - и прикоснуться к тайне. Ну, да ты сама понимаешь!

...Да, я понимала. Именно в этот момент поняла, как все это будет. Тогда, после. Пройти по коридору, заглянуть в дверь - а Жени нет. И через месяц - нет. И через годы - нет.

...Он еще рассказывал что-то, тихо, - серьезный, как всегда. Я не слышала, оглушенная болью. С ней, тупо безжалостной, мы знакомы уже давно.

Нет, не в первые дни. Тогда все было светло, словно мне подарили чудесный подарок, от встречи к встрече радость нарастала каким-то солнечным арпеджио...

По просьбе Лобина я сделала реферат для их отдела: "Образы материального мира в древнегреческом эпосе". Он просмотрел при мне, поднял засветившиеся глаза: "Умничка!" Обнял за плечи и меня, и Анельку, проходившую мимо, воскликнул с таким искренним воодушевлением: "Славные у нас в Институте девушки!"

Как они резанули, эти ласковые слова!

Значит, я лишь одна из славных. Для него - единственного... Не обобщающегося ни с кем.

Пошла я к себе в отдел, включила магнитный замок, зажгла На двери табличку: "Сотрудник отсутствует" и выревелась запросто, по-бабьи, да так, что даже от себя и не ожидала...

Это было в первый раз. Потом - еще и еще. Не уставал человек подтверждать, что я для него добрый товарищ, соратница в общем деле. И все-таки надежда упорствовала, не сдавалась. И были дни, отмеченные светом, - встречи деловые, встречи случайные, общие заботы и успехи, институтские авралы, которые вытягивали вместе, все более долгие разговоры. Кажется, вот-вот и приоткроется мне заветная тихая глубь чужой, родной, драгоценной души...