- Именно так, Атрид. На хеттийских весах - равновесие. Достаточно колыхнуть их-и даже железные мечи не помогут Суппилулиумасу. Но с Трои начинать нельзя, хеттийский ванакт недаром заключил перемирие - тут, на севере. Он ждет... Ну и пусть ждет!

Я улыбнулся, белокурый усмехнулся в ответ... помрачнел.

- Я думал, ты совсем другой, Тидид!

- Другой? - изумился я. - Почему? ...Но в памяти уже всплыло. Другой... Не я... Из проклятой реки на скользкий ил выплыл уже не я. Другой.

...Плещет, плещет...

- Понимаешь... Мой брат... Агамемнон... Он те.бя побаивается. Ну, да это не тайна, сам знаешь! Но, когда мы говорили с ним в последний раз, он, брат, сказал, что у каждого есть своя цена. И у тебя тоже, Диомед. Просто такому, как ты, нужно пообещать много. Очень много, очень! И тогда ты станешь служить даже Агамемнону! Я думал.:.

- Что Диомед, ванакт Аргоса и всей Ахайи, пошлет носатого с его мечтой о Царстве Великом прямиком в Гадес? - понял я.

- Вроде того, - Менелай встал, зябко дернул плечами. - Разве я хотел войны? Разве мне нужны руины Трои?

Скривился белокурый, махнул рукой. Не договорил. Да и зачем? И так все ясно... Зачем ты выбрала этого парня, Елена, Елена Прекрасная? Что он тебе сделал плохого?

Теперь мы молчали, и я понимал, что разговор пора заканчивать, я просто должен отдать приказ спартанскому басилею, третьему воеводе Великого Войска. Он обязан ответить: "Слушаюсь!"

- У Тихи, богини Удачи, одна прядь волос на голове, Атрид. Все дается в жизни только однажды - не ухватишь, станет поздно. Один раз можно полюбить так, что любовь станет дороже собственной души...

Я боялся взглянуть ему в лицо. Боялся увидеть собственное отражение - как в серебряном сидонском зеркале...