...Или еще не время? Вот когда яичная скорлупа борта треснет...

"...Бойся богов, Диомед! Бойся!"

Снова молния - на этот раз совсем рядом, прямо перед черным носом "Калидона". Острый резкий дух ударил в ноздри, невыносимо яркий свет - по глазницам...

- Тр-р-р-р-р-ро-оя-я-я! Гр-р-р-р-р-ребите-е, гер-р-р-р-рои-и!

Я заставил себя отвернуться, не смотреть на ИХ торжество, на ИХ пиршество. Мы еще живы, и я жив, и "Ка-лидон" все еще плывет, нет, мчится по неверным волнам к Трое, к проклятой Трое, навстречу Гекатомбе. И пока я, Диомед Тидид, ванакт Аргоса, жив, пока яичная скорлупа еще отделяет меня от Гадеса, страх не для меня и ужас близкой гибели - тоже не для меня, я должен думать не о богах, не о проклятой Семье - о людях...

Как они?

Вначале хватило сил осмотреться. Затем - провести рукой по мокрым от холодной соленой пыли волосам. Потом - улыбнуться. Неуверенно, силой растягивая непослушные губы.

Живы!

Почти исчезнувшие в черноте сумерек, неподвижно замершие у мачты, у невысоких бортов, возле огромного весла-кормила, в узких корзинах "вороньих гнезд". Моряки из Лерны, воины из Аргоса, гетайры из Куретии Заречной. Живы! Никто не кричит, не суетится, не вздымает руки к обезумевшим молниям, к разорванному в клочья небу. Живы - и каждый делает то, что должно; никто, кажется, не догадывается, как страшно их повелителю, ва-накту, ни разу не попадавшему в грозу посреди безумного чужого моря.

Вдохнул, выдохнул, снова улыбнулся - уже увереннее.

Гроза, подумаешь!

- Э-э, ванакт! - смеется в ответ Мантос, старшой гетайров. - Нравится, да? Прямо как у нас, в горах, понимаешь. Хорошее знамение, ванакт! Боги за нас, да?