Но даже эти газеты оказались наименьшим из зол. Подобно им, секретарша была тоже импортирована с Земли, только не несколько лет, а не более месяца назад. Некоторые земные дамы, покинув свою грязную планету, расцветают пышным цветом, иные — наоборот. Здешняя особь явно относилась ко второй категории. Возможно, она познакомилась с кем-то из космолетчиков, пока летела на Каринтию, хотя, скорее всего, как раз не познакомилась, но в результате возненавидела всех, кто имеет отношение к космическим кораблям. Разговор был просто ужасен. Она сидела за столом, глядя на меня, и ее костлявые пальцы были заняты вязаньем — наверное, чего-то подобного тому кошмарному балахону, который сейчас был на ней вместе с лохматой твидовой юбкой.

Но вот, наконец, раздался зуммер офисного интеркома. Дама подняла глаза и, повысив голос ровно настолько, чтобы он был слышен из-за перестукивания спиц, сообщила:

— Полковник примет вас.

— Спасибо, — поблагодарил я.

Она никак не отреагировала. Я встал и прошел через приемную.

Консул оказался маленьким, толстым, розовым и лысым. Глазам тоже полагалось быть розовыми, но они, на удивление, были светло-голубыми, и стекла очков увеличивали их до невероятных размеров. Консул холодно смотрел на меня.

— Да, любезный?

— Моя фамилия Петерсен, — сообщил я ему.

— Я в курсе, любезный, — его пухлые пальцы перебирали бумаги на столе. — Вы дезертир. С трансгалактического клипера «Молния».

— Не дезертир, сэр. Я опоздал на корабль.

— Вы опоздали на корабль. Точно. Вы — дезертир.

— С точки зрения закона, под дезертирством подразумевается случай, когда космолетчик покидает корабль со своими документами.

— Да вы знаток права, любезный. Предупреждаю: я не выношу всяких юридических уловок.