— Кофе, — попросил я, не глядя в меню, которое она предложила. — И тост с маслом.

— Черный или с молоком, сэр?

— Черный.

— Харц или импортный?

Черт бы ее побрал! Ну, что она привязалась ко мне?

— Харц, — ответил я, предположив, что продукт местного производства должен быть дешевле привозимого с далекой Земли. Когда официантка ушла, я заглянул в меню и обнаружил ошибку — вот уж поистине, межзвездная экономика всегда была для меня темным лесом.

Но ничего не попишешь. Все равно, эти двадцать центов вряд ли существенно улучшили бы мой бюджет. Я глотнул горячего горького варева, закусывая тоненьким тостом с маслом. Слушал легкую утреннюю музыку, льющуюся из колонок. Оркестр, где бы он ни находился — на местной передающей станции или в студии звукозаписи — играл попурри из так называемых «маршей космолетчиков», вы же знаете: это старые-престарые мелодии с новыми словами. Я обнаружил, что тихонько подпеваю:

«Прощай, я улетаю к той звезде,

Где встречу

Добрых, светлых, удивительных людей…»

Я резко прервал пение, откусил еще немного, сделал глоток горячего кофе. Ну что ж, подумал я. Можно улететь к новой звезде, в другую галактику, но только в случае, если у вас есть средства оплатить свидетельство о квалификации, дающее право наниматься на корабль.

Но у меня-то как раз есть квалификация. Уверен, что получу мои бумаги в космопорте вместе с остатками имущества. А космолетчиков не так много, чтобы за опоздание на корабль автоматически лишать сертификата. Хотя существует черный список. Если «Трансгалактические клиперы» решат покончить со мной, я пропал. Ни в одном из других концернов — ни в «Комитете межзвездного транспорта», ни во «Всемирной почте Уэверли», ни в «Межзвездных линиях» — на меня и не посмотрят. Конечно, остаются еще приграничники. Они-то примут любого, в ком еще теплится жизнь и есть хоть какой-то сертификат. Но если бы я хотел в приграничники (а я не хотел), — я бы отправился туда уже давно.