В другом конце находилась низкая сцена, где артисты-неудачники восстанавливали равновесие, с помощью которого они собирались пережить свой профессиональный спад. Если артист с треском вылетал из «Нэш Павилион», он отправлялся прямиком на сцену в «Ленту Мебиуса». Сейчас на ней находился мужчина маленького роста, коротконогий, но довольно красивый, как подумалось Табите, машинально оценившей его при входе. На его плече сидел попугай. Он был похож на настоящего. Мужчина исполнял какую-то музыку, но из-за шума ее было трудно расслышать.

Табита подошла к стойке бара. Работала Хейди.

— Я ищу человека по имени Трист, — сказала Табита.

— Он ушел, — ответила Хейди.

Табита фыркнула. Ничего другого она и не ожидала.

— А где я могу поймать его, Хейди, ты не знаешь?

— Каллисто, — сказала Хейди, протирая стойку.

— Черт, — сказала Табита уже мягче. — Он по сети передавал объявление насчет работы. Ты об этом ничего не знаешь?

Хейди покачала головой. Ее глаза, поблескивая, следили за программой кабаре. Мужчина раскинул руки в стороны. Попугай прыгал от одной руки до другой по его плечам.

— А он ничего, правда? — заметила Хейди.

— Я не слышу, — ответила Табита.

— Я не о музыке говорю, — сказала Хейди.

Табита холодно улыбнулась ей. Но все же внимательно оглядела мужчину.

Теперь сквозь дым и искусственный высокотехнологический сумрак она увидела, что он играет на перчатке. Он пел, а, может быть, пел кто-то другой. Табита не видела, как шевелились его губы. Губы были хороши, красиво очерчены, а его глаза были карими и очень круглыми. И все время, пока Табита рассматривала мужчину, где-то в глубине ее сознания вертелась мысль. Двадцать четыре часа. Ублюдки.

Она спросила:

— Не знаешь кого-нибудь, кому нужны грузовые перевозки? — Раньше с ней никогда такого не случалось, никто никогда не грозил отнять у нее корабль. Табите не нравилась мысль о том, что Элис попадет в лапы легавых. — Кого угодно, только не перка, — добавила она.