— Это Тэл, — сказал музыкант. — Приношу свои извинения. Артистический темперамент. Очень-очень чувствителен. Здравствуйте, я Марко, Марко Метц. Что? — спросил он, хотя Табита ничего не говорила. — Что? Вы слышали обо мне?

— Нет, — сказала Табита. Вблизи его глаза были еще более сладкими, чем на сцене.

— У вас очень хорошо получается, — сказала она.

— Да, — ответил он. — У меня действительно прекрасно получается. Я хочу сказать, что так оно и есть. Да, я очень хорош. Действительно. Но зачем вам это знать? Вы занятая женщина, я занятой мужчина, это большая система…

В течение всего времени, пока он нес эту бессмыслицу, его глаза скользили вверх и вниз по ее телу.

На это у нее не было времени.

И все же.

— Тэл? — сказала Табита, показывая на попугая.

— Да, правильно.

— Можно его погладить? — спросила она.

Он слегка пожал плечами:

— Это ваши пальцы, — сказал он. — Нет, нет, я просто шучу. Конечно. Вот так. Видите?

Марко легко взял руку Табиты в свою. Его рука была теплой и сухой. Он поднял ее пальцы к голове попугая и погладил ими птицу по спине. Тэл изогнулся.

— Откуда он? — спросила Табита.

— Он? Издалека. Вам это даже не произнести. Посмотрите на него, он сам не может этого произнести. Эй, — сказал он, приблизив свое лицо к клюву птицы, — она хочет знать, откуда ты. Видите, даже он не может этого произнести.

— Крем для обуви! — неожиданно пропела птица. — Интриги в кордебалете! Интриги в обуви!

Удивленные, они оба расхохотались.

— Он слегка возбужден, — сказал Марко.

Табита снова погладила птицу по голове:

— Ему можно пить?

— Тэлу? Нет.

— А вам?

— Конечно.

— Я буду в баре, — сказала Табита.

— Итак, — спросил он, присоединившись к ней через три минуты уже без птицы, — вы приехали в город на карнавал?

— Нет, я ищу работу. Я только что вернулась с Шатобриана.