Списанный магазинный робот высунулся из-под навеса и выстрелил в Табиту порцией сублимата, наполнив ее голову мыслями о бассейне в пятнах солнечного света, запахе жимолости и желания. Желтый ребенок попытался заинтересовать ее банкой с дохлыми мухами. За углом находились альтесеане в своих кардиганах и конических шапках из коричневого войлока, царя над кучами хлама. Они восседали на высоких стульях, погруженные в привычную скорбь, с воспаленными хоботами, с которых капало от едкого воздуха. Они стали что-то сопеть и гундосить друг другу, подзывая к себе Табиту, — перевозчиков они распознавали с первого взгляда.
— Кристалл осевого запора? — крикнула она. — Для «Берген Кобольда»?
Альтесеане что-то влажно засопели ей в ответ и замахали лапами, указывая на свои кучи добавочных респираторов и разобранных теплообменников, так, словно это были единственные сокровища, которые могли понадобиться человеку в жизни. Табита потеряла драгоценные минуты, вытаскивая из-под груды хлама нечто, выглядевшее многообещающе, но оказавшееся всего лишь катушкой каустической дифракции. Табита бросила ее назад. Она попусту теряла время.
Увернувшись от группы пьяных астронавтов в немыслимых цветах типа Шенандоа, которые, толкая друг друга, вываливались из какого-то бара, Табита продолжала проталкиваться дальше сквозь толпу, собравшуюся на берегах Грэнд-канала. Она обошла толстых туристов в шикарных нарядах, гражданских маршалов в мешковатых комбинезонах, затем робота-видеокамеру, вертевшего головой по сторонам, сканируя канал в поисках своего владельца.