- И-и, молодой человек! - подал голос все это время молчавший старичок. - Я наоборот скажу, фантастика-то теперь и есть реальность. Для вас, не говорю уже о банальном телевизоре, даже космические полеты обыденны. А я вот в ваши годы не то что о полетах на другие планеты, о карманных радиоприемниках лишь в фантастических романах читал. Так-то! Новое, настоящее новое, оно и должно выглядеть невероятным, этому опыт истории учит, и Петру Николаевичу я чем дальше, тем больше верю, хотя до сих пор в толк не возьму, при чем тут скромность и почему он ее считает преступлением?

Я не нашел, что возразить. Отповедь старичка меня поразила. Самый молодой из всех, я оказался в их глазах консерватором! Да-а... Это ж надо! Специалист называется... Может, в этом все и дело? В том, что я - молодой специалист, еще накопленного толком не освоил и держусь за него, как за каменную стену, чтобы ненароком не поскользнуться?

- Нет, - пробормотал я. - Допустить всякое можно. Только... Нет инструмента, какой же это метод?

- А есть у меня одна догадка! - подался ко мне Петр Николаевич так, что под тяжестью его крупного тела в купе что-то скрипнуло. - У Томмота Ивановича была сибирская лайка, умница, его, без преувеличения, друг. Басыргасом звали. Между прочим, когда Томмот Иванович выводил пса гулять и даже инструкциям, очевидно, вопреки иногда брал его с собой в палаты, то всякий раз почему-то завязывал ему нос марлей с ватой. Мы даже шутили: "Басыргас идет, дверь закройте, а то насморк подхватит!" Не странно ли так беречь обоняние пса и вдобавок нарушать правила, которые, надо сказать, во всем остальном Томмот Иванович соблюдал свято? Однажды я его об этом спросил откровенно. Знаете, что он ответил? "Белку и Стрелку, которых люди вперед себя в космос послали, помните? Заслуга Басыргаса больше..."