Они хотели устроить забаву сегодня, но теперь приберегают его, раз подвернулось это дельце с тобой. Я не сомневаюсь, что они прожужжали тебе все уши про то, какой ты герой и борец за правое дело, что ты просто не можешь проиграть, ну и все такое прочее, но, хочешь — верь, хочешь — нет, когда я проходил сейчас по улице, они открыто бились об заклад и на тебя ставили четыре шиллинга, а на дракона шесть.

— Шесть против четырех в пользу дракона, — грустно проговорил Святой Георгий, подперев щеку рукой. — Этот мир погряз в грехах, и я начинаю думать, что главное зло не в драконах. И все же не мог ли этот коварный змий ввести тебя в обман насчет своей истинной природы, чтобы твой хороший отзыв о нем прикрыл его злые деяния? Более того, не может ли в этот самый миг какая-нибудь злосчастная принцесса сидеть в заточении в его мрачной пещере?

Не успел Святой Георгий вымолвить эти слова, как пожалел о них, так искренне огорчился Мальчик.

— Уверяю тебя, Святой Георгий, — сказал он горячо, — никаких принцесс там и близко нет. Дракон — истинный джентльмен, джентльмен до кончиков когтей, и, поверь мне, никто не был бы так поражен и опечален, как он, если бы он услышал, как… как вольно ты говоришь о вещах, относительно которых у него такие твердые взгляды.

— Что ж, возможно, я оказался слишком легковерным, — сказал Святой Георгий. — Возможно, у меня создалось превратное мнение об этой тварюге. Но что нам теперь делать? Мы с драконом оба здесь, чуть ли не нос к носу, и каждый из нас, как полагают, жаждет крови другого. Я просто не вижу выхода. Что ты предлагаешь? Ты не мог бы что-нибудь придумать?

— В одно слово с драконом, — сердито ответил Мальчик. — Свалили все на меня, а сами умыли руки, что один, что другой… Тебя, верно, и просить нечего тихонько отсюда уехать, да?

— Боюсь, что это невозможно, — сказал Георгий. — Абсолютно против правил.