Он еще немного в задумчивости покачался на стуле, затем снова схватил трубку и решительно позвонил в отдел писем.
— Наташа! У вас там «самотек» есть? Отлично! Закиньте его мне, я свободен, посмотрю…
Владимир Николаевич оживился. Он расчистил место на столе и стал ждать Наташу. На редакторском жаргоне «самотеком» именовались произведения, регулярно присылаемые в журнал молодыми и честолюбивыми читателями. Среди них иногда попадались неплохие рассказы, правда, значительно реже, чем хотелось бы их авторам.
Стопка «самотечных» рассказов оказалась внушительной, «Ого! Десятка три, не меньше…» — оценил ее на глаз Владимир Николаевич и внутренне напрягся в ожидании: неужели из такого количества он ничего не выберет? Да нет, не может быть! Здесь наверняка отыщется парочка прекрасных произведений, даже, может быть, и маленьких шедевров!
Владимир Николаевич поудобнее устроился на стуле, вооружился карандашом и приступил к чтению…
«…За бортом же корабля температура достигала минус тысячи градусов по Цельсиевской шкале…»
— Ну и холодина, — вслух подумал Владимир Николаевич, зябко поежился и ловко бросил рассказ прямо в стопку на подоконник, сверху которой лежала пожелтевшая бумажка с выцветшей надписью «Макулатура»…
«…Инопланетянам контакт был не нужен. Они пришли, чтобы убить нашу прекрасную Землю…»
Р-раз — и стопка на подоконнике увеличилась еще на добрый десяток страниц…
«…Все они умели летать. На лбу у них был вытатуирован зеленый муравей, и все они питались человеческой кровью и мясом…»
Владимир Николаевич снова поежился, представив, как зеленый муравей высасывает у него кровь, и бросил рассказ в ту же стопку. Потом снял очки, протер стекла и, вцепившись зубами в кончик оправы, которую называл «оглоблей», задумался. Некоторое время он рассеянно глядел перед собой. Надежда найти маленький шедевр таяла на глазах. На столе оставались непрочитанными всего два рассказа, но Владимир Николаевич не мог заставить себя притронуться к ним. Ему почему-то было страшно.