Hа сей раз Чак не стал торопить Молодого, позволил постоять под защитой приоткрытой двери, полюбоваться. Он был настоящим командиром и понимал, что у подчиненных должна быть личная жизнь.

К няне Маргарет была неравнодушна, пожалуй, вся чакова команда.

Ши Джон бывало шептал ей вслед: "Спляшем, Пегги, спляшем!" И няня Маргарет испуганно оборачивалась, услышав таинственный голос из ниоткуда.

Беппо при виде ее восклицал: "Ах, моя сладкая булочка с марципаном!"

Амаргин бормотал под нос что-то про щеки цвета наперстянки пурпурной. И только Воллунка по обыкновению посмеивался, а потом изрекал с важным видом что-то вроде: "От нынешних женщин толку нет. Они ничего не понимают ни в священных чурингах, ни в прочих тайных делах. Они выпали из сословия наших великих прародительниц. Почему - никто не знает".

А Чаку немало удовольствия доставляла война няни Маргарет и шаманки Дейрихи. Сестра Дейр свято блюла стародавний обычай разделения юношей и девушек в брачном возрасте, а потому развесила на прогулочных палубах таблички: "Только для пациентов", "Только для среднего медицинского персонала", "Только для врачей". Hяня Маргарет не переступала их, о нет!

Hо улыбкой, наклоном головы, выбившимся из-под косынки локоном она неизменно добивалась того, что несколько симпатичных молодых офицеров (корабельных или с берега) всегда коршунами кружили вокруг палубы третьего класса.

И только няня Маргарет могла в Салониках, когда они принимали на борт стонущую, пахнущую кровью и гноем толпу раненых, улучить минутку и купить три фунта апельсинов.

Чак уважал силу сестры Дейр, но он также высоко чтил и няню Маргарет.

Сестра Дейр была воплощенная английская добродетель.

Hяня Маргарет была чуть-чуть грешница, а это всегда притягательно.

Кроме того, няня Маргарет твердо знала то, о чем забыла, несмотря на все свое могущество и мудрость, сестра Дейр.