– Две недели уйдёт впустую, а у нас каждый день на счету! – бушевал Атти. – Ненавижу белок!

      Шеприк вдруг радостно вскрикнул и поднял с пола нерасколотый орешек. Напуганная криком белка выронила его, не успев разгрызть.

      – Целый? – шепотом спросил Атти.

      Шеприк закивал в ответ так энергично, что у него едва не отвалилась голова.

      Трой взял орешек дрожащими руками, осмотрел его со всех сторон и просиял. Орешек действительно был не тронут.

      Белка открыла глаза и, увидев над собой хмурое лицо Атти, вновь изо всех сил зажмурилась.

      – Ладно уж, – проворчал Атти. – Хватит притворяться. Ваше счастье, что вы не успели съесть последний орешек. Но я вам всё равно не завидую. Вы слопали столько волшебных орешков, что добром это кончится не может. Превратитесь в какую-нибудь лысую гусеницу – будете тогда знать, как грызть без спроса чужие шишки.

      Белка испуганно подпрыгнула:

      – Ой, мамочки, квир-квир! Я не хочу превращаться в гусеницу!

      Она шмыгнула в окно и поскорее ускакала в безопасный лес.

      Трой спрятал бесценный орешек в карман. Атти подобрал мешочек с сокровищами и стряхнул с него рыжего паука. Шеприк нацепил на пояс меч. Можно было уходить. С лёгким сердцем мальчишки перешли по мосту через ров и полчаса спустя уже вновь шагали по дороге вымощенной жёлтым кирпичом.

      А пауки остались жить в замке братца Шнорла. Они сплели паутину – каждый в своём углу, – чтобы ловить мух и комаров, и целыми днями напролёт терпеливо караулили добычу. Иногда они приползали друг к другу в гости, вспомнить старые времена, и тогда по всему замку разносилось их злобное шипение:

      – Ш-шырл, ш-швырл, ша-гар-ра!

МЫ ВЕРНУЛИСЬ!

      Ночь друзья провели в хижине Железного Дровосека. Они спали крепко и спокойно; их не мучили кошмары и не тревожили шныряющие вокруг барсуки. Наутро Атти и Трой поднялись ни свет ни заря, безжалостно разбудили разоспавшегося Шеприка, и к тому часу, когда солнце позолотило верхушки сосен, успели оставить за спиной уже не одну милю.