- От еды меня тошнит, - вздохнула молодая женщина. - Ох, будь сейчас лето, я бы не отказалась от фруктов... прошлой ночью мне снилось, что я ем яблоки Авалона... - Голос ее дрогнул, Моргейна опустила голову так, чтобы Моргауза не заметила повисших на ресницах слез, стиснула руки и сдержала непрошеные рыдания.

- Всем нам опротивели соленая рыба и копченая свинина, - отозвалась Моргауза, - но если Лоту повезло на охоте, надо бы тебе подкрепиться свежим мясом... - "На Авалоне Моргейну научили не обращать внимания на голод, жажду и усталость, - подумала про себя хозяйка замка, - и теперь, когда она на сносях и могла бы дать себе послабление, она словно гордится, терпя лишения и ни словом не жалуясь".

- Ты - обученная жрица, Моргейна, и к воздержанию тебе не привыкать, но ребенку твоему голод и жажду выносить трудно, и сама ты слишком исхудала...

- Не насмехайся надо мной! - яростно отозвалась Моргейна, указывая на свой огромный, выпяченный живот.

- Но руки и лицо у тебя - просто кожа да кости, - промолвила молодая женщина. - Нельзя тебе морить себя голодом; ты носишь дитя, хоть о нем бы подумала!

- Я задумаюсь о его благополучии, когда он задумается о моем! отпарировала Моргейна, резко вставая, но Моргауза, завладев ее руками, заставила ее вновь опуститься на скамью. - Милая девочка, уж я-то знаю, каково тебе приходится; я же четверых родила, ты разве забыла? Эти последние несколько дней хуже, чем все долгие месяцы, вместе взятые!

- И ведь не хватило же у меня ума избавиться от него, пока еще было время!

Моргауза открыла было рот, намереваясь одернуть собеседницу, но лишь вздохнула и промолвила:

- Поздно судить да рядить, как следовало поступить и как не следовало; еще дней десять - и все завершится. - Моргауза извлекла из складок туники свой собственный гребень и принялась расплетать спутанную косу гостьи.