- Я же говорил вам, что это очень важный господин! - Шептал хозяин своим поварихам. - Он ведет себя, как первый царедворец Халифа Нубуйлибуни цуан Афии - и где только этот варвар из Соединенного Королевства мог получить такое утонченное воспитание?!

Я сдавленно хихикнул, цапнул какой-то аппетитный горячий медовый пончик исключительно солидных размеров и отправился обратно, в обеденный зал. Там царила настоящая идиллия: тройняшки дружно налегали на сладенькое, а Мелифаро задумчиво пялился на сие чудесное зрелище. Гремучая смесь нежности и печали на его лице показалась мне самым невероятным чудом этого щедрого на чудеса Мира: мне и в страшном сне не могло присниться, что парень способен корчить такие проникновенные рожи! На месте Кенлех я бы сдался уже сегодня вечером, честное слово!

Еще через несколько минут я решил, что с меня хватит: дальнейшее созерцание душещипательной мелодрамы, разыгрывающейся в "Меде Кумона" заставит меня залиться медовыми же слезами, так что пора убираться отсюда, пока из моего носа не потекли розовые сопли умиления. Кроме того, я был не так уж далеко от "Армстронга и Эллы", и мне пришло в голову, что заниматься собственной личной жизнью будет гораздо приятнее (и разумнее), чем продолжать совать свой нос в чужую. Одним словом, я покинул "Мед Кумона" и пешком отправился на улицу Забытых снов.

Уже темнело, сероватые сумерки весеннего вечера смешивались с оранжевым светом фонарей. Силуэты немногочисленных прохожих отбрасывали причудливые ломкие тени. Я с изумлением обнаружил, что не могу разглядеть на крупных разноцветных плитках тротуара собственную тень: очевидно чудесный плащ старого укумбийского пирата делал незаметной не только меня самого, но и ее. Некоторое время я развлекался, разглядывая тени прохожих - иногда было совершенно невозможно понять, кому принадлежит тот или иной вытянутый темный силуэт, дрожащий в рассеянном свете фонарей.