Фонн, висевший серьгой на ухе, пискнул. Бэд сжал мочку двумя пальцами.

- Командор вызывает Бэда! - размеренно заговорил фонн.

- Командор вызывает Бэда!"

...И тут рявкнул телефон. Ничего себе! Кому это припекло в ночи?! Мареев дотянулся до трубки, сдернул:

- Да!

- Командор вызывает Бэда! - размеренно заговорила трубка.

- Командор вызыва...

- Гридасов! - предположил Мареев, накаляясь. - Иного времени ты не нашел?! Шутник долбаный!

- Командор вызывает Беда! - продолжила трубка через паузу.

Голос был не гридасовский, жесткий, армейский, пожилой. Мало ли каким голосом вздумается шутить другу-Гридасову! Конечно, Гридасов! Больше некому. Это в его духе.

Трубка все долдонила.

- А пошел ты! - Мареев отмерил тоном равные пропорции понимания, мистификации и возмущения неуместностью оной.

Потом снилось что-то бестолковое.

Он надавил на кнопку лифта. Кабина застонала где-то далеко внизу, кряхтя пошла на подъем. Долго! Махнул рукой, запрыгал по лестничным маршам - быстрее будет.

Проспал! Почти проспал. В такой день! А какой день? Открыл глаза с ощущением: хорошо! Ах, да, Тренажер, Танька, Таисия. А на часах-то!!! Бегом-м-м!

Просвистал мимо бабы-Баси, привычно ткнул пальцем в дырку почтового ящика. Пусто.

- Вы из какой квартиры, гражданин?

- Из своей, из своей!

- Погодь, очки надену! Я женщина слабая и боюсь. Что-то я тебя не знаю! Ку-уда! Стой, бандюга! Милицию сейчас! Милиц!.. - баба-Басин шум отрезало хлопнувшей тяжелой дверью.

Мареев мчал к остановке автобуса, хмыкая по поводу старческой глазной немощи. Еще хорошо, что не Липа. Липа в десять утра заступит. Вот она бы вцепилась. Откуда у нее, у Липы, злость? Впрочем, как раз Марееву известно - откуда и почему именно к нему. Бог ей судья. Автобус!