- Люсь! Ну-ка, дай Кириллова!

- А кто это? - непробиваемый тон охранницы начальника. Люська есть Люська.

- Я это, я! Мареев!

- С-сейчас... - голос у Люськи стал перепуганным. Странно перепуганным.

- Слушаю. Кириллов... - и этот какой-то контуженный!

- Матвей! - распаленно задышал Мареев. - Ты начальник кабэ или кто?! Тут меня этот кретин не пропускает!

- Ку-куда?

Что же такое с железным Матвеем? Чем его с утра пришибли?

- В корпус, в корпус! Куда же еще?

- Да? Э-э... почему? - судя по голосу, его не интересовал ответ. Просто говорил, чтобы что-то сказать.

- А я знаю?! На часы посмотри - я вовремя! Пропуск в порядке! А он отнял и "вертушку" закрыл! И по 34-03 еще звонит! Какую-то обманную внешность приплел!.. Ну?!

Сейчас Матвей проснется-отряхнется и заревет возмущенной белугой. Наверно, с утра пораньше взгрели из головного института. Тем более полезно эмоцию перебить.

- Ну?!

- У них такая служба... Наверное, какие-то причины... Позвонил, говоришь? По 34-03?.. Ничего не поделаешь. Что-нибудь надо придумать. Попозже. Завтра... Или послезавтра...

Околесица! И это Матвей?!

- Ты что?! Свихнулся? Тренажер ждет! - явно с Кирилловым что-то стряслось. - Что с тобой стряслось?!

- С-со мной? Со мной к-как раз ничего. Извини, тут дела.

- Погоди, - взбесился Мареев. - Погоди, я сейчас к тебе подойду!

- Не-ет! - вдруг заверещала трубка совершенно непотребной панической нотой.

Мареев сильным вихрем пронесся по коридорной кишке от проходной инженерного в административный корпус. Вечные курящие безработники жались к стенкам: па-аберегись!

Люська разбирала почту. Груда конвертов, пакетов - очень важно. Головы не подняла, а наоборот еще ниже склонилась над столом. Путь в кабинет она перекрывала, как только она и умела. А умела. Граница на замке! Только непреклонности не было в Люське, ее всегдашней непреклонности: через мой труп! А была в ней обреченность. Как если бы напирали превосходящие силы, и надежды удержаться никакой, но надо до последнего, а там - пусть через труп, у которого, главное, совесть осталась чиста. Пугающие Люськины серьги, свисающие до ключиц розовыми гроздями, мелко дрожали.