- Что вы тут сидите! - Люська была на грани истерики, выкрикнулась умоляюще-умиротворяюще. - Матвей Сергеевич все равно сегодня не примет! У него дела, понимаете?! Де-ла! Он же предупредил! Он с утра как белка в колесе! Его нет! И не будет! Он устал! Взмок! Пот градом катит!

Может, у Люськи обычный женский бзик? Беспричинная раздражительность и вообще...

- Мертвые не потеют! - погасил Мареев и скорчил зверскую гримасу. Благо, книжка вот она.

- Ой-ей!

Вот это пошутил! Люська выскочила из-за стола и спиной прижалась к дермантиновой двери квадратно-гнездовой обивки. Ножницы растопырились рачьей клешней.

А за дверью, там внутри, в кабинете... некий шорох.

"Его нет! И не будет!" Не похоже. А на что это вообще похоже! Дурдом! Марееву работать надо, а тут...

- Так, - сказал Мареев. - У меня впечатление, что мне морочат голову. - Он достал пачку и стал намеренно-нервно выбивать оттуда сигарету.

Болгарские канули в один день по всему городу, а у него еще блок. Потому что не курит толком, а так, под настроение. Как раз и настроение. Сейчас вечный стрелок Люська загорится при виде "Родоп", и они мирно, как бывало...

- Здесь не курят!

Люська ли это вообще?! Ведет себя неадекватно. Говорит... говорит тоже неадекватно. И по сути, и по тону, и по... выговору. Вот именно. С самого начала. Будто... Будто... А, вот! Станции метро так объявляли в Олимпиаду. По-русски, но не по-русски. Секретарь Кириллова - Люська. Для Кириллова не просто секретарь. Уж Мареев-то знает. Она же два раза в месяц - кассир.

"Ты не кассир! Кассира убили, а сами сели!" Ножницами расчленили, зажарили в бельевом тазу и съели. А сами сели, да!.. Бредятина!

- Ладно, - с достоинством смирился Мареев. - Я его в коридоре подожду.

Вышел, прижег, затянулся. Дрова и дрова. А еще "Родопы"!