Сегодня наступил последний день его службы.

Не было никого, с кем бы он мог попрощаться. Среди высшего офицерского состава была девушка, с которой ему случалось время от времени переспать, но никаких глубоких чувств между ними не было. У него не было настоящих друзей; он был не слишком общительный человек. Тем более, что в данном случае он просто не мог себе позволить с кем-то попрощаться, из-за причин секретности, и хотя адмирал ничего об этом не сказала, он знал, что о подобной миссии нельзя было говорить никому на корабле.

Хотя он не задавал себе вопросов о том, правильной или нет была порученная ему миссия, но лежа на своей койке, он ясно понимал, что совсем не хочет умирать. Он совсем не хотел присоединяться к длинной серой череде Почетных Павших.

Читая книги о древних транских войнах, он находил рассказы о пятнадцати-шестнадцатилетних японских мальчиках, с нетерпением дожидающихся на борту кайкенса своей очереди отправиться в подводное плавание к величественной гибели в момент столкновения с бортом вражеского корабля. Он не испытывал ни тени восторга этих юношей, хотя восторг, очевидно, подразумевался. "Я слишком стар, - думал он про себя. - Слишком много раз на моих глазах наступала весна, раскидывалось над головой синее небо лета. Я видел, как одевались деревья осенним убранством и теряли свой побледневший убор, чтобы зима осыпала ветви белыми хлопьями снега. Сколько раз я поднимался на рассвете и видел, как высыпают на небесное ложе звезды. Жизнь состоит из миллиона мелочей, и все эти мелочи, собранные вместе, образуют любовь, и на фоне этой любви грязь, которую также заключает в себя жизнь, превращается в едва различимого мотылька".

Его ракета вышла в нейтральный космос в 06:01.