Но для того, чтобы паровозик выехал на манеж, нужен машинист. Хоть паровозик и дрессированный, но машинист нужен!
Всех выручил клоун Юра. Клоуны вообще сообразительные, находчивые и добрые люди. Поэтому клоун Юра согласился временно, пока обезьянка не привыкнет, стать машинистом. Только железнодорожную форму отказался надевать. И правильно сделал. Потому что на обезьянке форменные курточка и фуражка — смешно, а на клоуне — не смешно. У него своя форма отличная. А вместо фуражки — синяя фетровая шляпа с пером. Белым. Возможно, от пеликана.
И НАСТУПИЛ ЭТОТ ДЕНЬ…
В этот день все волновались. И Монри, и Лайма, и кот Базиль, и заяц Тимоша, и кинкажу Чебурашка — волновались все сто восемьдесят дуровских артистов, волновались зебрик Резвый и лосенок Находка — переживали за товарищей. Волновалась Тереза Васильевна. Волновались билетерши и униформисты. А больше всех волновался директор цирка Иван Архипович. Он боялся, что униформисты будут долго укладывать рельсы, а потом так же долго разбирать их, и представление затянется.
Словом, все находились в колоссальном напряжении.
Не волновались только зрители. Они занимали свои места, поудобнее устраивались в креслах, изучали цирковую программу.
Наконец грянула праздничная увертюра.
На манеж вышел шпрехшталмейетер, он же инспектор манежа, и громко и радостно объявил:
— Народная! Артистка!! Республики!!! Те-ре-за Ду-ро-ва!!!
Тереза Васильевна вышла на арену в блестящем дуровском колпачке, за плечами плескался традиционный плащик.
— Дорогие друзья! Сегодня я хочу показать вам фрагменты знаменитого Дуровского аттракциона «Железная дорога». Он еще полностью не готов, мы только репетируем, но ваш прекрасный город вложил столько доброты и участия в восстановление нашего фамильного аттракциона, что невозможно не показать вам то малое, что мы успели сделать!