— Ага, а у тех — свои дети, а у тех — свои… Неужели ты не видишь, что это все — одно большое надувательство! Миллион нулей, выстроенных в ряд, все равно даст ноль!

— Может быть, будь у вас дети, вы бы не смотрели на вещи так мрачно.

— Я не говорил, что у меня их нет. Я говорил, что у меня нет дочери.

— Значит, у вас есть сын?

— Да. Ему двадцать лет, и недавно он получил работу в супермаркете.

— У него какие-то проблемы?

— По-моему, он счастлив.

— Выходит, с ним все в порядке?

— В полном, если не считать того, что он даун.

— О… простите.

— Это все парень по имени Ген Хромосом, — сказал Палмер. — Ты читала Каттнера?

— Кого?

— Каттнера… или Гарднера, я их вечно путаю. Один пишет детективы, другой фантастику. Вот у того, который фантастику, есть серия про Хогбенов. Смешные такие рассказы. Хогбены — мутанты, практически всемогущие, но живут, как типичная деревенщина. Когда их младшему дед рассказывает о природе мутаций, тот говорит: «Я понял только, что все это устроил его приятель по имени Ген Хромосом». По большому счету, намного ли больше мы сами в этом всем понимаем? Ни у меня, ни у жены в роду такого не было. Если она, конечно, не врет, как обычно.

— Похоже, вы не очень-то с ней ладите?

— Вот уже 74 часа я не могу понять, почему терпел эту суку предыдущие 20 лет.

— Ее зовут Бетти?

— Что? Мой бог, нет. Ее зовут Маргарет, и мне, черт побери, нравится это имя, несмотря на то, что я ненавижу эту тупую жирную визгливую истеричную суку. Я и женился на ней не в последнюю очередь из-за того, что мне нравилось ее имя. Очень романтично, да, Бетти? Ее имя нравилось мне больше, чем ее сиськи. Хотя, по правде сказать, сиськи у нее тогда тоже были ничего. Тогда она еще не была жирной. Она перестала следить за собой после рождения Макса. Как тебе эта идея — назвать дауна Максом? Она бы еще Сильвестром его назвала!