- Послушай, девочка, - сказала она, - и запомни. Матриарша не может поддаваться своим эмоциям и чувствам - а у женщины может быть много личных эмоций. От этого есть только одно средство - но оно означает невозможность естественного продолжения рода. Матриарша никогда не может быть матерью. Теперь ты видишь, в чем проблема? - О, да, моя госпожа. Поскольку у вас нет естественной наследницы, вы должны выбрать ее. В этом выборе можешь принять участие и ты, - Сина махнула рукой в сторону Дина. - Вы должны выбрать самую лучшую, которая смогла бы править. Как просто она все это представила! Запах специй из шарика заполнил комнату, когда старуха поднесла его к своему носу. Старуха хотела разозлиться, но у нее на это не было времени. - Лучшую - но для кого? Для родов, которые ждут, как голодные собаки, готовые схватить брошенную им кость? Для народа, у которого ничего нет, кроме веры? Для политической клики, которая жаждет власти? - Она покачала головой. - Та, что займет мое место, не должна угождать ни одной из этих групп. Она не должна оказаться под влиянием какой-либо группы или ложного чувства долга. И, главное, она должна быть достаточно сильной, чтобы удержать трон. - И, - мягко напомнил Дин, - прожить достаточно долго, чтобы получить его. - Правильно! - Глория подалась вперед в своем кресле, ее горящие глаза не отрывались от воспитанницы. - Десять раз за прошедшие семь лет я, казалось, совершала выбор преемницы. Десять раз сразу же появлялся наемный убийца. - Ее губы сложились в презрительную усмешку. - Я нашла очень удобный способ избавляться от слишком настойчивых и самонадеянных. - Она увидела выражение лица девушки. - Тебе это не нравится. Ты думаешь, что любая женщина может править, не замарав рук. Девочка, я сижу на троне восемьдесят лет, и мне его никто не подарил. Я сражалась за него каждую минуту, настраивая один род против другого, заставляя их ослаблять друг друга. Если бы они объединились, то мое правление сразу же окончилось бы. Я убивала, и маневрировала, и делала вещи, недостойные женщины.