Люди из лагеря путешествовали так же, как Дюмарест - низшим классом. Путешественники среднего класса оставались на кораблях, которые были их домом. Корабли останутся на взлетном поле, как говорил Бенсон, до окончания бури. Затем они улетят. Другие прибудут к следующей буре. На Гате этот интервал составлял около четырех месяцев. Целая вечность. Дюмарест ушел с поля, пройдя мимо нескольких человек, с безнадежностью пялящихся на корабли. Когда он сошел с укрепленной площадки поля, его ботинки погрузились в грязь. Было жарко, и воздух был тяжелым, очень влажным. Он расстегнул воротник, когда входил в лагерь. Между лачугами вилась узкая тропинка, неровная и очень пыльная. Он знал, что она приведет его к центральной площади - такая всегда была в этих лагерях. Он искал информацию и нашел ее быстрее, чем рассчитывал. Перед раскрытой дверью одной из хижин сидел мужчина. Хижина была неуклюже слеплена из клочков выброшенных пластиковых листов, укрепленных ветками и камнями. Мужчина был бородатый, грязный, в бесформенной одежде. Он наклонился над ботинком, стараясь закрыть зияющую в нем дыру. Он взглянул на приближающегося Дюмареста. - Эрл! - Башмак и куски скрученной проволоки упали в сторону, когда мужчина вскочил на ноги. - Разве я когда-нибудь был не рад тебя видеть! - Меган! - Глаза Дюмареста остановились на грязи, на бороде, на бесформенной одежде. - Все остальное так же плохо, как это? - Хуже. - Меган наклонился, поднял свой ботинок и выругался, просунув палец в дырку. - Только что прибыл? - Да. - Кто оператор на твоем корабле? - Меган поинтересовался этим слишком небрежно. - Порядочный тип? - Не может быть лучше. А в чем дело? - Достаточно порядочный, чтобы ему можно было довериться? - Он не дурак. - Дюмарест сел перед хижиной. - Ты знаешь законы, Меган. Без денег нет перелета. Долго ты болтаешься здесь? - Больше года. - Он со злостью швырнул порванный ботинок на землю. - Четыре раза я видел прилетающие корабли, и четыре раза они улетали без меня. Если я не улечу вскоре, то я не улечу никогда.