Остальное... Остальное скрывалось за темной пеленой, где-то на краю сознания. Темная туча, где-то там, далеко в голове, напряглась, в ожидании грозы. "Имя!" - подумалось ему. - "Какое же имя вертится у меня в голове? Кто я?"

-Кто ты? - снова спросила девушка.

"Кто я?"

-Человек, - машинально ответил Он.

Девушка снова звонко рассмеялась в ответ и в этот момент из грозовой тучи на краю памяти ударила молния, на мгновенье ослепив его. Память навалилась подминая под себя сознание...

***

В углу палатки, на свернутой грязной шинели лежал человек. На китель с погонами капитана был накинут халат, бывший когда-то белым. Сейчас он приобрел багрово коричневый цвет - цвет запекшейся крови, чужой и своей.

-Ближе, - прошептал капитан, и Он наклонился над ним.

-Как там? - спросил военный, ворочая запекшимися губами.

-Отступаем, - ответ горький как слеза, скатившаяся на щеку. Отступаем, Михалыч!

-Все ушли?

-Все.

Врач умолк, прикрыв глаза. Осколок в бедре, в левой руке, в боку, и еще черт знает где. Бомба. Авиационная бомба.

Налет вражеской авиации вот как это было. Фашисты бомбя позиции, специально выцеливая госпиталь, метились по красному кресту. Когда начался налет, в полевом госпитале шла операция. Капитан-медик, Самойлов Лев Михайлович, профессиональный хирург, отнимал ногу молодому бойцу Филиппову из второго взвода. Когда стали падать бомбы, операция была в самом разгаре. Никто из врачей не ушел. Ни хирург, ни его ассистент, ни сестра Ирина, ни две санитарки.