Назаров Вячеслав
Вечные паруса
Там, в неизмеренной дали,
за солнцем солнце открывая,
увидят люди край земли
и остановятся у края…
Перед стеною вечной тьмы
замрут лучи радиотоков…
И вот тогда проснемся мы
в крови неведомых потомков.
Мы распрямимся в их телах
и сузим яростные веки.
И хрустнут в сомкнутых руках
предохранительные вехи.
И прозвучит сигналом к бою
неукротимость древних снов.
И снова вспыхнут за спиною
крутые крылья парусов…
Фантастические повести
Нарушитель
В кают-компании никого не было. Андрей швырнул на стол пачку записей и огляделся. Настенные часы напомнили ему, что раздражаться нечего: до начала совета еще пятнадцать минут. Он опять поторопился и винить нужно только себя.
Андрей вздохнул и уселся на свое место. Кресло под ним недовольно заскрипело.
То-то и оно. Полгода в космосе — не шутка. Даже для металлических кронштейнов кресла. А для человеческих нервов — тем более. Особенно когда эти полгода — сплошная цепочка неудач.
Неудач ли?
В кают-компании тонко пахло сиренью.
Традиционная веточка сирени — последний подарок Земли — за полгода превратилась в целый куст. И неожиданно зацвела. Словно почувствовала, что скитаньям — конец, что скоро замаячит в прицельных визирах желтый шарик Солнца и откроется черная труба Большого Звездного Коридора, приглашая домой. А потом зеленовато-голубая Земля закроет полнеба, и загудят под магнитными подошвами трапы лунного космопорта… Сирень вернется к тем, кто подарил ее — к мальчишкам и девчонкам в красных галстуках. Таков обычай.
А пока сиреневый куст стоит в углу, и на влажных сине-фиолетовых соцветьях гаснут малахитовые блики чужого заката. И самое странное, куст очень вписывается в окружающий безжизненный пейзаж, который равнодушно и объемно рисует широкий, во всю стену, обзорный экран.