Он пристально посмотрел на меня, и я прикусил язык. Мы продолжали идти вперед, и я пытался собразить, кто такой аудитор, когда мы наконец повстречали его.

Я сориентировался достаточно быстро.

Да Кам... точнее, Хельгорт Лаббула окликнул высокого, солидного мужчину в той же всеобщей униформе - короткий пижачок и панталоны в обтяжку, - только темно-синего цвета. Аудитор остановился, и Да Кампо начал что-то негромко объяснять ему. Я заметил, что по мере рассказа глаза чиновника становились все шире и шире.

- Эй! - прервал я их.

Оба раздраженно уставились на меня.

- Нелюблю вмешиваться, - сказал я, - но если не ошибаюсь, вы говорите обо мне, и я бы не сказал, что это вежливо - вести себя так, словно меня здесь нет.

Меня уже мутило от всей это нелепицы, поскольку мало того, что меня занесло за миллион, если не больше, миль от работы, так все еще делали вид, словно я это нарочно, чтобы доставить им неприятности.

- Поэтому будьте любезны говорить по-английски, чтобы я мог вас понять. Ясно?

Аудитор не сводил с меня холодных серых глаз. С трудом, словно не привык объясняться словами, он произнес:

- Думаю, вы оказались здесь случайно. Это не ваша вина, но недоразумение должно быть устранено. Прошу следовать за мной.

Он заявил об этом, как о чем-то решенном, поэтому у меня не оставалось выбора. Мы сделали несколько шагов, затем аудитор оглянулся и взглянул на Да Кампо, который с облегчением наблюдал за нами.

- И вас тоже, - распорядился чиновник в синем.

- Но я должен...

- Нам понадобятся ваши показания. Прошу прощения, но это официальный приказ.

- Чего ради я плачу налоги, если вы, аудиторы, не можете справиться с такой ерундой?