- Игорь Николаевич, - сказала она шепотом. - Больной уменьшается.

- Как уменьшается? Давление падает?

- Он в сознание пришел и это... уменьшается.

- Эх, Катя, - вздохнул Игорь. - Заработалась ты сегодня.

- Идемте быстрей. Там никого нет, а мне страшно.

- Ну, чудеса...

- Он совсем маленьким стал, - шептала на ходу Катя. - Как лилипут в цирке.

Под импровизированной палаткой никого не было. Одеяла, простыни еще сохраняли форму человеческого тела, а больной исчез. Игорь откинул навес, высветил поярче пятачок "операционной", приподнял ворох бинтов и, выпрямившись, машинально полез в карман за сигаретами.

- Куда это он? - прошептала Катя.

- Расскажи-ка сначала все по порядку, что и как.

- Я заглянула укол сделать, а он лежит под одеялом. Я откинула, значит, одеяло, а он такой маленький, лежит и смотрит на меня. Молчит. Бинты ему большие стали, сползли, он в них запутался совсем, только глаза блестят. Страшно... Я сразу же к вам.

- Растаял наш больной, значит. Понятно.

Хотя как раз ничего понятно не было. Но Катя смотрела на него с надеждой. Он не мог подорвать свою репутацию.

- Редкий случай, - сказал он, - но бывает и такое. Всего три случая описано в мировой практике. Считается, что это разновидность защитной реакции. Мимикрия.

- Да где же он теперь? - спросила Катя с недоверием. - Умер, что ли?

- К сожалению, этого никто не знает. Слишком мало наблюдений, но если бы умер, то тело осталось бы на месте. Может, он и не человек вовсе... Ладно, иди займись своими делами. Здесь ничего не трогать. Милиция и так ругается. Утром разберутся.

Он дождался утра. Ничего толкового в голову не приходило. Сказывались усталость и напряженность пережитой ночи. Он рассказал сменившему его терапевту о странностях больного, показал историю болезни, тот похмыкал и сказал, что следует сообщить в область или хотя бы в район.