На больничном дворе, посреди вытоптанной лужайки, появился обнаженный окровавленный человек. Он лежал неподвижно, и лишь когда проходящая мимо санитарка заметила его и боязливо дотронулась до плеча, он шевельнулся и тихо застонал.

- Там лежит человек, - сказала санитарка, открыв дверь в ординаторскую. И добавила почему-то: - Голый весь.

Бородулин вскинул голову.

- Где это там?

- Ну, у нас во дворе. Раненый. Без сознания.

Игорь застегнул халат и быстро вышел в коридор.

- За мной, - скомандовал он на ходу постовой сестре и, обратясь к санитарке: - Носилки.

Человек лежал навзничь, левая рука подвернута под спину, ступни ног наполовину присыпаны землей.

Игорь склонился над ним, прислушался к дыханию, нащупал слабый, ускользающий пульс.

- Готовьте операционную, - сказал он сестре. - А ну-ка, давайте его на носилки.

Игорь и две санитарки осторожно взялись за плечи и ноги раненого и попытались оторвать его от земли.

- Тяжелый, черт, - прошептал Игорь, напрягая силы.

Ему было стыдно перед женщинами, но как он ни старался, так и не смог оторвать хотя бы руку больного от земли.

- Посветите же, - сказал он, - ничего не видно.

Принесли керосиновую лампу. При ее неярком свете Игорь внимательнее осмотрел человека. И он увидел вот что: левая рука раненого была не просто подвернута под спину, а срасталась с телом, составляя с ним единое целое. Ниже локтя она входила в поясницу, и гладкий переход кожи не имел ни шва, ни рубца. Игорь присвистнул и стал осторожно освобождать ступню раненого от земли. И тут он нашел еще одну странность. Не земля была насыпана на ногу, а нога врастала в землю, как ствол деревца. Пыльный грунт утоптан, и никаких следов вокруг. Игорь поковырял землю. Она была плотная, и нога уходила в нее по самую щиколотку.