У Веры в глазах мелькнули лукавые искорки.
— Что вы говорите! Неужели они проникли к нам инкогнито?
Он погрозил пальцем и сказал, прищурившись:
— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. К слову сказать, у меня есть сведения, что ваш досточтимый Кокиси Мокимото до сих пор содержит в заточении двенадцать приматов моря. — Он судорожно пожал плечами. — Творится что-то непонятное: люди ищут нервы в капусте и не хотят замечать их у разумного существа! И это происходит в наше время, когда мы ходим по Луне, Марсу, Венере! Мечтаем, и не только мечтаем, — готовимся, создаем корабли для полетов к иным солнцам. Я отказываюсь понимать, что творится на белом свете! — Он встал, окинул нас таким уничтожающим взглядом, будто мы были виновниками всех ложных теорий и взглядов.
Чмокнув губами, что, по-видимому, означало крайнюю степень неодобрения, и круто повернувшись, он вышел из бара.
Вера сказала:
— Я еще не встречала таких оригинальных людей!
— Сам похож на дельфина, — усмехнулся Костя, — и чмокает, как дельфин. Где ты его откопал?
Я сказал, что он наш руководитель практики. Костя тихо свистнул:
— Вот не было печали! Представляю, как обогатятся наши познания под воздействием такого могучего интеллекта, воспевающего ветер.
Вера, опустив глаза, сказала:
— Мне он очень понравился. Наверное, это настоящий ученый, как наш Кокиси. Ученый очень широкого диапазона, непримиримый к чужим ошибкам и, наверное, жестокий и к себе. В его лице есть что-то особенное. Как он хорошо сказал про ветер! Он как персонаж с древней картины или фрески. Как жаль, что я обидела его! Надо обязательно извиниться. — И она так же внезапно встала и быстро ушла. Костя сказал: