Где–то в 10–м классе конфронтация со сверстниками достигла такой степени, что я ходил в школу с ножом. Меня пинали, давали подзатыльники, хотя на это я ещё как–то отвечал. Но всё это было на фоне того, что придёт большая жопа.

Меня постоянно грозились забить ввосьмером, вдесятером. Я помню случай, как на меня зимой напали с лопатами. Там какие–то козлы из других классов чистили снег и решили «пошутить». С одним мы подрались. Я был более злым, чем он, подмял его под себя, начал душить и бить затылком по бордюру. Пока мы просто валялись, все остальные стояли и смотрели. А как увидели, что я его уже побеждаю, на меня тут же накинулось человека три. Меня хорошенько попинали. Это продолжалось до тех пор, пока какая–то повариха не увидела этот беспредел и не закричала, тогда только они остановились.

Потом меня пытались «поставить на бабки», но у них не получилось. Меня пригласили в школьный туалет, там стояло пятеро человек. Двое у двери, чтобы я не выскочил, и трое со мной разговаривало. Нож к тому времени я уже раскрыл. Правая рука у меня уже была в кармане на ноже. И я себя настраивал на то, что если сейчас кто–нибудь из них рыпнется в мою сторону, то я буду резать. Но опять–таки то ли судьба, то ли ещё что–то меня спасло, что ни разу меня даже не ударили. Меня попытались психологически задавать, но мне удалось это разрулить, я сказал, что подам в ментуру. Разговор был долгий, и я опоздал на урок. Потом я даже узнал, что эта компания доила как минимум двух человек из нашего класса.

Мою маман и тётку беспокоило лишь то, чтобы я учился, и не было троек. По поводу всего остального касательно меня им было целиком и полностью до узды! Им было наплевать на то, что половина школы была настроена против меня. Они не знали, что я хожу в школу с ножом. Они даже не подозревали о том, что у подрастающего мальчика могут быть такие проблемы. Когда это всё достигло апогея, я сделал самодельные гранаты из сифонных баллонов и ходил с ними в школу.