- В силах ли мы перекинуть через нее мост?

- Не знаю. Может, подспорьем тут способна стать единая воля всего человечества.

- Мы, непрестанно молимся о твоем приходе.

- Продолжайте, и я приду, - сказал я.

***

Я снова куда-то падал. Мне чудилось, я припоминаю смех, печаль, торжество. Внезапно из темноты проступили лица. Передо мной промелькнули все те люди, кого я знал, промелькнули и исчезли. Однако одно лицо осталось; оно принадлежало изумительной красоты женщине, чьи светлые волосы перехвачены были диадемой из бриллиантов. Сверкание драгоценных камней придавало неповторимое очарование ее слегка вытянутому личику. - Иолинда, - произнес я. Теперь я видел ее отчетливее. Она держала за руку высокого изможденного мужчину в короне - короля Ригеноса.

Они стояли у вырубленного из цельного куска камня и отделанного золотом помоста, на котором, рядом с пригоршней праха, лежал меч. Они не смели прикоснуться к оружию. Они не смели даже подойти поближе, ибо от клинка исходило сияние, которое могло убить их. Они стояли в гробнице. В гробнице Эрекозе. У моего смертного ложа. Я придвинулся к помосту и повис над ним. Сюда много лет назад положили мое тело. Я посмотрел на меч. Он бессилен был причинить мне зло, однако я не мог подхватить его. Ведь в темноте гробницы пребывал только мой дух, правда, весь целиком, ибо воссоединился с частичкой, которая оставалась тут на протяжении тысячелетий. Именно она услышала короля Ригеноса и помогла Джону Дейкеру откликнуться на призыв.

- Эрекозе! - воскликнул король, вглядываясь во мрак так, будто заметил меня. - Эрекозе, мы ждем тебя!

Тело мое пронзила ужасная боль - сродни, наверно, той, какую испытывает роженица. Она терзала мой организм и в то же время сама себя изничтожала. Я корчился в воздухе, крича во весь голос.

"Конец, - подумал я, - но такой, в котором есть начало".

Я вскрикнул. Но в крике моем была радость.