- Эрекозе! Вложи его в ножны! - встревоженно крикнул Ригенос. - Вложи его в ножны! Он убивает своим светом!

Мне не хотелось убирать меч. Коснувшись его, я словно что-то вспомнил.

- Эрекозе! Пожалуйста! Прошу тебя! - взмолилась Иолинда. - Вложи его в ножны!

С неохотой я повиновался. Почему свет меча смертелен для всех, кроме меня?

Быть может, перейдя в другое измерение, я изменился физически? Быть может, организмы древнего Эрекозе и еще не родившегося Джона Дейкера (или наоборот) как-то приспособились к смертоносному излучению меча?

Я пожал плечами. Какая разница? К чему доискиваться причин? Мне было все равно. Я как будто понял в этот миг, что больше не властен над собой, что стал орудием в руках судьбы.

Знай я тогда, к чему меня предназначают, я бы отбивался и сопротивлялся изо всех сил. Быть может, мне удалось бы остаться безобидным интеллектуалом Джоном Дейкером. Впрочем, навряд ли я сумел бы устоять - уж слишком могучей была воля, которая перенесла меня в иной мир.

Во всяком случае, в тот миг я готов был слепо повиноваться судьбе. Я стоял в гробнице Эрекозе и радовался силе, переполнявшей меня, и доброму старому клинку.

Прозревать я начал гораздо позже.

***

- Мне нужна одежда, - сказал я, стоя перед королем в чем мать родила. - И доспехи. И хороший конь.

- Одежда для тебя приготовлена, - ответил Ригенос и хлопнул в ладоши. Эй, там!

В гробницу вошли рабы. Первый из них нес платье, второй - плащ, третий кусок белой ткани, которая тут, видимо, заменяла исподнее. Обернув тканью мое тело ниже пояса, рабы через голову надели на меня платье. Материал приятно холодил кожу. Голубого цвета, платье было расшито золотыми, серебряными и алыми нитями. Алый плащ украшали узоры из золотых, серебряных и голубых ниток. Меня обули в мягкие сапоги из оленьей кожи и подпоясали широким песочного цвета ремнем с железной пряжкой, усеянной рубинами и сапфирами. Я прицепил к ремню ножны.