Вокзал размещался немного севернее, чем в земном Орле. Длинное двухэтажное здание, обитое крашеными досками, с острым конусом крыши. Юрий прошел над железнодорожными путями по высокому пешеходному виадуку. Сама станция принципиально ничем, кроме архитектурных форм, не отличалась от своей земной сестры. Основные отличия обнаружились на привокзальной площади.

Взглянув на вокзальные часы, Юрий убедился, что до отправления его поезда еще пять часов. Часы показывали не только время и дату — "20 мая 1943 года". Внизу была еще одна надпись: "8 мая 7451 года". В Московском Ханстве, видимо, использовались две разные системы летоисчисления. Кондрахин на полсекунды замер, настраивая свои внутренние часы на местное время. Теперь, разбуди его даже ночью, он сможет назвать время с точностью до минуты.

Разносчики газет наперебой выкрикивали новости. Прислушиваясь к заголовкам газет, Юрий окончательно убедился — он не на Земле.

— Верблюжьи бега в Астраханской Орде! Спешите делать ставки!; — Умопомрачительная история! Слесарь Юсупов убил жену и любовника молотком в здании городской управы!; — Второй шлюз на канале Волга-Дон достроен!; — Немецкий Союз направил ноту правительству Речи Посполитой!

Выкрики газетчиков ненадолго заглушил рев моторов красивого двухмоторного самолета, поднявшегося из-за Оки. Самолет, судя по множеству иллюминаторов пассажирский, полетел на север. Юрий проводил его взглядом. На Земле таких машин он не видал. Никто другой на привокзальной площади не обратил на аэроплан малейшего внимания — видимо, привыкли. Купив за пять копеек толстый номер "Орловского вестника", Кондрахин присел на скамейку.

"Итак, Немецкий Союз требует от Речи Посполитой прекратить притеснения католического меньшинства. Войной угрожает. Знакомое дело. Значит, и здесь немчура не прочь отхватить кусок от соседа".