Он помедлил, но Мэри никак не отреагировала.

— Ну так вот, — продолжил Джим, ухмыляясь, как череп на пиратском флаге, — если бы на этой развалине был двухсотлетний старик, да еще, может быть, с ожогами или переломами после всех своих приключений, то выходы из прыжка на боевых скоростях его бы прикончили. Но, — он глубоко вздохнул, — это не человек. Это центр управления. А центр управления должен это выдержать. Что скажете, Мэри?

— Я должна высказать официальный протест, — ответила Мэри, — против вашего предположения, что Рауль Пенар мертв, и против выбора вами действий, могущих повлечь за собой его гибель.

Джим потрясенно уставился на нее.

— Да какого... — Он не закончил. — Вы на самом деле рассчитываете на то, что мы благополучно доберемся до дому, так ведь, Мэри?

— Да, рассчитываю, — спокойно отозвалась Мэри. — Я не вы, я не разочарована в жизни. Вы этого не знаете, Джим, но на Земле много людей вроде вас, я постоянно с ними сталкиваюсь. Они отвернулись от нас, как только мы стали работать над увеличением продолжительности человеческой жизни. Они говорят, что нет смысла жить дольше, но на самом деле они этого боятся. Они боятся, что в этой самой долгой жизни они окажутся неудачниками, что они больше не смогут ссылаться на смерть как на оправдание неудач в жизни.

— Ну, это неважно. — У Джима опять пересохло в горле. — Готовьте оружие к бою. Сейчас сделаем прыжок, а на ту сторону выйдем со стрельбой. — Он повернулся и нажал кнопку передачи данных, сообщая порядок действий трем оставшимся кораблям. — ...Транспортировка через пять секунд. Пять. Четыре. Три. Два. Один. Транспортировка...

Глава четвертая

Дезориентация. Тошнота...

И в пятый раз над ними были другие звезды. В грудь Джиму, как налетевший поезд, ударило ускорение. Его пальцы плясали на кнопках панели субсветового управления. Голос Рауля Пенара снова затянул свою боевую песню: