- Этого не может быть, - повторял Гроук, уходя все дальше, к болотам, такой маленький, такой слабый - неужели? Уродливое тело; поведение больного животного - это лишь больные звери да мелочь всякая цепенеют; и вдруг - Разум? Естественный венец творения, рэбб, возносится над миром и силой, и разумом, он и только он способен охватить все вокруг, понять и прочесть самые тонкие и самые, сильные связи времен и вещей; а этот? Порождение Тлена? Нелепая и недолгая проба мира, отравленного Тленом, _дать шанс_?

- Нет, это не может быть, - опять повторил Гроук, - просто так разум существовать не может. Должна быть речь...

И тут осознал, что речь - звучала. Членораздельная речь! А следовательно, Голыши разумны. Гроук даже засмеялся и остановился: так забавно! Голыши, маленькие, совсем не похожие на рэббов - ну разве что чуточку, сильно уменьшенное безволосое подобие - разумны!

Гроук уже отошел от излучины и двигался, войдя по щиколотки, вверх по мелководью. Туда, где за лесом и холмами открывалась обширная долина, залитая горячими болотами. И там, вдали, на самом краю небес, вздымалось угрюмое темное облако. И оттуда доносились до чутких ушей рэбба рокот, хлюпанье и чавканье, как будто там, под темно-сизым облаком, жрали что-то, давясь и торжествуя, тысячи жадных ящеров.

И доносился запах Тлена...

И тут вдруг ощутил Гроук, что тугие тиски, о каждым годом все сильнее сжимавшие мозг, ослабели. Немного, чуть-чуть, но совершенно явственно.

И это произошло не сейчас. Раньше. Когда понял, что не одинок. Не одинок в разуме, не отделен стеною ярости и ненависти от Разумных. А стена страха... Это - преодолимо. Нет, еще раньше. Когда слышал крики Голышей, когда успокаивающе ворчал - и встретился с нежданным, осмысленным, разумным взглядом.

Гроук повернулся и легко побежал вниз по течению.

Земля дрожала; мягкая, упругая почва проседала под ступнями, и фонтаны воды взлетали из-под кочек. Болото закончилось, и теперь под ногами крошились мелкие камни и коряги. С хрюканьем и визгом шарахнулось семейство бегемотов. Матерый, столетний крокодил замешкался, распахнул острозубую пасть - и задергался, раздавленный походя, бегущим рэббом.