- Это патология, - пробурчал ему в ухо Циллер. - Я ухожу домой. У меня много работы. Не говоря уже о том, что последние известия меня отнюдь не вдохновляют.

- О, простите грубого нетерпеливого дрона, но могу ли я узнать, над чем вы сейчас работаете, господин Циллер? - вступил в разговор Терсоно. Вы давно уже ничего не публиковали, а выглядите все время очень занятым.

- У меня есть заказ, - широко улыбнулся Циллер.

- От кого? - аура вспыхнула радугой удивления. Кэйб увидел как взгляд композитора метнулся к пустой сцене:

- Всему свое время, Терсоно. Но это отличный заказ, о котором никто ничего не узнает вплоть до первого исполнения.

- Ах, как таинственно!

Циллер выпрямился, далеко отставил назад сильную пушистую ногу и весь напрягся:

- Вот именно. И если я не начну работать сейчас же, то... могу не успеть. Так вы будете держать меня в курсе насчет этого окаянного эмиссара?

- У вас будет доступ ко всей информации.

- Отлично. Спокойной ночи, Терсоно. - Он поклонился дрону. - И вам, посол.

Кэйб тоже поклонился в ответ. Дрон кивнул. И Циллер пошел к выходу, ловко лавируя в толпе.

Кэйб снова посмотрел на новую звезду и задумался.

Свет восьмисоттрехлетней давности уверенно лился на баржу.

"Отсвет древних ошибок", - вспомнилось ему. Именно так назвал это Циллер в интервью сегодняшним утром. "Сегодня ночью вы будете танцевать в отсвете древних ошибок!" - так он и сказал и ошибся лишь в том, что никто не стал танцевать.

Это было одним из последних крупных сражений Айдайранской войны - и одним из наиболее жестоких. Айдайраны тогда поставили на карту все, выплеснув свое негодование в адрес тех, кого прежде считали друзьями. Это вылилось в ряд отчаянных, разрушительных и зверских попыток изменить уже определившийся не в их пользу ход войны. За пятьдесят лет было уничтожено всего (если это слово можно употребить в подобном контексте!) шесть звезд. В битве же, длившейся менее ста дней, оказались взорваны целых два солнца Портиция и Джунс.