Где-то рядом послышалось шипение - это искры, вылетавшие из горевшего разрушителя, гасли под дождем. Земля вздрагивала от взрывов, а вместе с ней и мы, и сломанная машина.

- Давай-давай, двигай, - уже сурово приказал Квилан. - Время уходит.

- Нет. Думаю, еще можно что-то сделать, чтобы...

- А я не думаю. Тут скоро все само сделается. Иди.

- Не пойду. Мне здесь вполне уютно.

- Что?

- Уютно.

- Это уже идиотизм.

- Вовсе нет. И прекрати пытаться избавиться от меня.

- Почему, если ты на глазах становишься идиоткой?

- И перестань называть меня так, слышишь? Ты, старый любитель препираться.

- Я не препираюсь. Я только стараюсь заставить тебя вести себя разумно.

- Я именно так и делаю.

- Мне твое благородство по фигу, ты же знаешь. Твой долг - спасти себя.

- А твой - не отчаиваться.

- Не отчаиваться!? Мой товарищ и однополчанин ведет себя, как дебил, а я, значит... - Квилан широко распахнул глаза. - Обернись! - вдруг прошипел он, указав мне за спину.

- Что? - Я резко повернулась, схватив винтовку, и замерла. На верхушке кратера лежал солдат Невидимых и внимательно всматривался в искореженную машину. На нем было некое подобие шлема, который не закрывал глаз и, кажется, не отличался особенной сложностью. Я до боли всматривалась в него через пелену дождя. Солдата, вооруженного одной винтовкой, освещало пламя горящего разрушителя, мы же оставались в тени. Я лежала, не шевелясь.

Тут он поднес что-то к глазам, стал внимательно оглядывать нашу сторону и, наконец, замер, глядя прямо на нас. Я подняла винтовку и выстрелила как раз в тот момент, когда он только начал целиться. Солдат распался на клочки света, смешавшись с другими вспышками на лиловом небе. Остатки соскользнули по склону прямо на нас: это оказались ошметки руки и голова.

- А ты не промах,- заметил Квилан.