— Нет, каково?… — улыбнулся Таран. — И ведь — главное — у него нет даже высшего образования, смог в каком-то институте осилить только три курса, работает где-то в библиотеке завхозом…

— И все-таки, Борис Афанасьевич… — задумчиво покачал головой Евтеев. — А вы читали эту его статью?

— С какой стати?… — пожав плечами, хмыкнул Таран. — Мне что, больше нечего делать?

— Понятно… — вздохнул Евтеев все в той же глубокой задумчивости, в странном впечатлении от личности этого еще десять минут тому назад неведомого ему Сюняева.

— Очень хочется с ним поговорить, — подвел итог своим мыслям он, глядя на Тарана чуть извиняющимся взглядом, — почитать эту его статью. У меня такое впечатление, что там может быть что-то интересное.

— Борис Иванович!.. — замахал руками Таран. — Вы действительно увлекающаяся натура. Раньше не верил, но теперь сам вижу…

— И все-таки мне очень хочется с ним поговорить, — просяще, но настойчиво повторил Евтеев. — У вас нет его адреса?

— Увы… — без сожаления развел руками Таран. — Но, если вам так хочется, я возьму у него: ведь он явится на следующей неделе.

На следующей неделе Сюняев не явился. Больше он не появлялся в редакции этого журнала; с течением времени Евтеев потерял надежду на встречу с ним, но встреча все же состоялась — та, трагическая, апрельским утром, воспоминания о которой стали навязчивыми, преследовали даже здесь — среди холмов, гор и бескрайних просторов Гоби.

«Но почему же смерть этого почти неведомого мне человека я ощущаю такой невосполнимой утратой?… — думал Евтеев, забыв про головную боль. — Почему так сожалею, что не был знаком с ним, не поговорил ни разу? Откуда чувство, что его смерть — это глубокая утрата и для меня лично, и не только для меня?… — старался понять он. — И нет, не чувство даже — убеждение… Почему я еще тогда, в редакции, когда только увидел Сюняева, так внутренне воспротивился «проницательности» Тарана, а теперь, когда уже ничего воротить и изменить нельзя, вспоминаю об этой его «проницательности» и самоуверенном высокомерии с ненавистью?… Что за странное наваждение?…»