– Что-нибудь случилось? - участливо осведомился Ачкасов.

– Все связано с проведением испытаний.

– Тогда понятно.

Гул нарастал. Казалось, от мощного шума машин подрагивает воздух. И вскоре Ачкасов почувствовал, именно почувствовал, ибо разглядеть что-либо в темноте леса было совершенно невозможно, что танки уже вышли на опушку. Здесь и был их пункт сбора. Это предчувствие подтвердилось. Гул оборвался, словно его никогда и не было, в лесу стало тихо. Только откуда-то издалека, точно запоздалое эхо, до вышки, возле которой стояли Ачкасов и другие прибывшие из Москвы специалисты, донесся продолжительный гудок электровоза.

Экипажи построили. Командир батальона майор Семин доложил об этом генералу. Ачкасов направился к строю. На вышке зажгли прожектор, на опушке стало светло. Ачкасов поздоровался с танкистами. В ответ раздался дружный хор:

– Здравия желаем, товарищ генерал!

Ачкасов подошел к правофланговому танкисту - высокому, на голову выше всех в строю, с тонкими кавказскими усиками на худощавом широкоскулом лице. Свет прожектора падал на лицо танкиста сбоку, и от этого оно выглядело очень рельефно, четко, будто высеченное из камня.

"Как же ты там, на своем месте, поворачиваешься, такой богатырь?" -подумал, глядя на правофлангового, Ачкасов, невольно представив его в танковой башне. Он протянул танкисту руку.

– Лейтенант Аверочкин! - представился тот.

Ачкасов задал Аверочкину несколько вопросов о маршруте движения танков и, выслушав в ответ короткие доклады, спросил:

– Ну а какие, товарищ Аверочкин, у вас, как у испытателя, есть замечания по работе нового образца?

Лейтенант на минуту задумался.

– По сравнению с первым вариантом в нем мало что изменилось, товарищ генерал, - доложил он.